2011 год, часть 11

ЖЖ 2011-06-23 О развитии регионов: Пермь, Тверь, Казань
Задача инновационного развития российских регионов не раз ставилась высшим руководством страны, однако пока реальных успехов здесь не так уж и много. О том, в каких направлениях следует продвигаться, какие возможны пути развития, рассказал в беседе с шеф-редактором издания «ВВП» Сергеем Ильиным директор пермского Музея современного искусства Марат ГЕЛЬМАН, известный своими успешными региональными проектами.
– То есть это некая франшиза?
– В каком-то смысле. Там всегда есть универсальный блок, например, идеология проекта. Но есть и блоки уникальные. Например, для Твери, где предлагается создать издательский кластер. Или для Казани – «интернациональный город». Для каждого города мы пытаемся найти какую-то подсказку, зацепку изнутри, чтобы на основании этой зацепки выразить его индивидуальность.
– А вот кроме Твери речь идет о факультативной помощи или о более плотном сотрудничестве?
– «Культурный альянс» – это на самом деле три организации. Первая – это методический центр. Он находится в Перми и может оказывать методическую помощь любому более-менее крупному городу, до полумиллиона населения, как минимум. Если меньше – может быть, нужны другие инструменты, а не искусство. Второй блок – это продюсерская компания, которая находится в Москве и помогает организовать интенсивную культурную жизнь. И третье – это личное участие, мое или кого-то из тех, кто уже владеет технологиями. Скажем, в Твери мы не только консультируем, но и, собственно говоря, курируем проект. На Речном вокзале создан Центр современного искусства, создаем издательский кластер.
Если пермский проект ориентирован в основном на благоустройство среды, то тверской – скорее на промышленный дизайн. Потому что сама среда здесь более комфортная, чем в Перми. И более старая, к ней надо относиться более деликатно. Милый, симпатичный город, в котором нужно, может быть, чуть-чуть акценты поставить, и все.
В Твери надо выстраивать туризм выходного дня. Мы сейчас взяли Речной вокзал, обустраиваем территорию. Там будет, например, развал книг: приехать на выходные и покупать старые книги. Каждые выходные будет работать ярмарка типа «Нон-фикшн»; издательства получают абсолютно бесплатно не только места, но и территории.
В Англии есть город букинистов, например. Небольшой город, в котором один энтузиаст сделал очень хороший букинистический магазин. И к нему начали ездить. Рядом потом поставили свои филиалы букинистические магазины из Лондона. И вот такой маленький английский город, а там французы покупают старые книги на французском языке. Хороший пример для подражания.
Маршрут Москва – Питер, люди проезжают мимо Твери, поток уже есть. То есть этот поток надо просто заставить подольше побыть в Твери. Если сделать интересную программу, то первыми посетителями будут вот эти «люди трафика». А уже они разнесут это, и потом появятся туристы выходного дня, которые специально приезжают.
Я хочу сказать, что вначале надо запускать современное, новое. Сохранение наследия – это не консервация, а актуализация. Для того чтобы вскрыть законсервированное наследие, должно быть нечто новое, которое это использует. Так же, как Пикассо породил интерес к африканскому искусству. То есть должен был появиться Пикассо для того, чтобы появилась сотня коллекционеров африканских масок. Он использовал эти образы в своих работах, он их актуализировал и актуализировал интерес к ним. Технология здесь та же самая. То есть нужен какой-то современный персонаж или тренд, который актуализирует то или иное действо. Сейчас, к примеру, дизайнеры начали работать с этникой. Очень ново: современный дизайн, и вдруг этника снова зажила, к ней снова появился интерес.
– А проект в Казани – что там предполагается с этнической составляющей?
– В казанском проекте мы цепляемся прежде всего за амбициозность властей: в этом году у них будет Универсиада. Соответственно, гости всех стран, и мы предложили концепцию интернационального города. Они не хотят быть этническим центром, «мировой столицей татар», хотят уйти от этого. Поэтому проект будет подчеркнуто интернациональным. Скажем, если в Московском музее современного искусства работы иностранных художников – это, скорее, редкость, случайность, то в Казани музей будет абсолютно интернациональным.
То есть Универсиада – это как бы подсказка. Точно так же, как полиграфические заводы в Твери (30% полиграфических мощностей России) были подсказкой для того, чтобы делать там издательский кластер. При том, что эта полиграфия в кризисе: может быть, через 10 лет ее не станет

ЖЖ 2011-06-28 Важное для коллекционеров: Пермь — ваш дом
Вначале обсудили эту идею на форуме коллекционеров, потом с Чиркуновым. Итак, новая инициатива Перми. Государственно-частное партнерство. Если вы готовы придать публичность своей коллекции, мы найдем для нее помещение. Сделаем музей вместе. Обширная, уникальная коллекция - это возможность создать музей своего имени. Если коллекция небольшая, то можно будет получить зал в "доме коллекционера".

ЖЖ 2011-07-16 Памятник погибшим в «Хромой лошади» — конкурс
Посмотрел результаты конкурса на памятник хромой лошади. Все проекты слабые. Но даже если бы были пластически более убедительны, результат (ничего не одобрили), думаю, был бы тот же.
Что ждут город и родственники погибших? Памятник чему предлагается установить?
Личное горе родственников сегодня главный аргумент. Это место гибели, но не место где погибшие похоронены. Личное горе ИМХО, боль конкретной потери изливаются у могилы близкого человека.

Память о трагедии, от которой город вздрогнул и которой сопереживал все это время? Память о конкретном событии? Но тогда не нужен памятник-иллюстрации. Стоит признать, что и вариант, предложенный мной, из той же серии, просто более ясный и "эффектный", чем то, что предложили конкурсанты. Достаточно (может так и сделать) переименовать переулок на котором клуб располагался? Улица Хромой Лошади? Точно не забудут.
Есть еще вариант памятника предостережения: беспечность одних, жадность других и взяточничество третьих — приводит к трагедии. Только надо их побороть. А то ведь у недавней трагедии на пароходе те же причины. Так и будем по всей стране расставлять.
Или символический знак о том, что человек по Булгакову "внезапно смертен", случайно смертен, беспричинно смертен? Хрупкий, почти неосязаемый. Есть человек, и нет.

ЖЖ 2011-07-19 Дмитрия Медведева — в губернаторы Петербурга
- А как вы считаете, может быть, вот сейчас поменяется в Петербурге губернатор, и что-то изменится? Появится такой проект, о котором вы говорите? Какая-то идея будет найдена? - Это хороший повод для того, чтобы изменить идеологию. Потому что Матвиенко сыграла в свое время какую-то важную роль, но она, с моей точки зрения, пересидела на этом месте. Она выполнила ту роль, для которой она предназначена, а дальше осталась. У нас вообще это проблема. Например, в Третьяковской галерее долгое время директором был строитель. Он туда пришел тогда, когда Третьяковка реконструировалась, и действительно был нужен директор-строитель. Четыре года строил, отреставрировал и потом еще семь лет, когда уже не нужен был строитель, а нужен представитель от искусства, все равно руководил. Точно так же и с Матвиенко. В той логике отстраивания вертикали власти она была эффективна, нужна, но это достаточно быстро отстроено и дальше, мне кажется, если бы чуть-чуть раньше прошла эта смена, было бы лучше. - Есть ли у вас какой-то прогноз, кто будет следующим губернатором Санкт-Петербурга? - Знаете, прогнозы – это самая слабая моя… Я слишком хорошо думаю о ситуации все время и все время ошибаюсь. Поэтому, что толку?
- Хорошо. А лично вам, лично Марату Гельману кого хотелось бы видеть в роли петербургского губернатора?
- Медведева. Дмитрия Анатольевича Медведева.

ЖЖ 2011-07-22 Общественный договор: Преодолеть единство
Говоря об «общественном договоре», мы можем иметь ввиду разные договаривающиеся стороны, но постоянными участниками будут всегда два – государство и общественность. И по отношению к обоим этим субъектам есть серьезные сомнения в договороспособности. Бизнес и регионы (региональные элиты) давно и страстно желают нового общественного договора, но они здесь не основные. Таким образом главные вопросы звучат для меня так:
Существует ли в современной России общество, общественность и готова ли власть вообще договариваться, о чем готова и с кем?
Для региональной власти основным отправным пунктом для пересмотра договоренностей являются демографические показатели — рост количества людей, переезжающих из регионов в Москву или за рубеж. При этом регионы лишены инструментов для борьбы за население. Что может из этого получится в перспективе: один большой город Москва, откуда вахтовым методом будут отправляться специалисты на обслуживание нефтяных и газовых месторождения и в прочие стратегические точки, т.е. в других городах жизнь замрет, туда будут приезжать лишь на заработки. Если говорить о Пермском крае, то там ключевым добывающим отраслям требуется 50 тысяч человек, при этом, в регионе проживает 3 миллиона человек. При сохранении нынешней системы и при отсутствии общественного договора местные власти будут продолжать терять население.
ОБЩЕСТВО
В истории формировании современного российского общества я бы отметил три момента. Первый, дискредитация советских общественных организаций, как инструмента КПСС. Началось все с революции в Союзе Театральных Деятелей, единственного сумевшего себя перестроить изнутри. Остальные практически в момент потеряли влияние и право говорить «от имени и по поручению». Ну да, через 20 лет в Перми я встретил остатки этой общественности все еще распределяющей мастерские среди «членов профсоюза» — такая фантомная боль исчезнувшего совка.
Второе, в рамках провозглашенной Горбачевым «гласности», с перестроечных времен и до последнего времени, в России место общественности заняла свободная пресса. Возможно, искусственно, но в тех условиях, когда обществу требовалось время на адаптацию и модернизацию, была выделена группа (по профессиональному признаку), которая стала представлять общественные интересы. Впрочем, достаточно быстро стало ясно, что эта модель несовершенна, что слишком многое из глубинных процессов в обществе в итоге остается за кадром, что профессионалов можно купить и все таки это было лучшим решением.
Третий момент — это системообразующая роль конфликтов в развитии гражданского общества. В частности, в Москве оно активизировалось после того, как остро встал вопрос о застройке в центре города и уничтожении памятников. Неполитические конфликты рождают не оппозицию, а общественность.
Однако таким образом нам еще сто лет ждать пока оно само себя создаст. Видимо нужен какой-то осмысленный проект, ведь Общество вырастает из расширения интересов - от "моего" к "общему". Скажем, парк, в котором я гуляю с ребенком - это частично "мое", я готов тратить свое время и деньги на то, чтобы его благоустроить, вместе с другими гуляющими, но если я хочу взамен что-то получить, возможно какую-то долю собственности или еще какие-то права, я должен объединиться с другими интересантами и вступить в переговоры с муниципалитетом. Общество становится обществом, когда оно признает общий интерес как свой интерес, готово В Перми мы наблюдали этот процесс в ходе июньского фестиваля - появилось целое движение волонтеров, которые бесплатно хотели поработать на фестивале, чтобы достойно представить Пермь гостям города. Общность «пермяки».
Искушение единством
Обсуждая пермский культурный проект, ряд эксперты отмечают, что конфликты вокруг него обусловлены тем, что в регионе не существует единой общности, единого языка, единства понимания целей, и чтобы разрешить ситуацию, это единство необходимо создать. И вообще разговоры о «единстве» стали общим местом. Мне кажется это какая-то логическая ошибка. Сбой в программе. При этом в Перми сейчас существует как минимум 3 группы людей с абсолютно разными поведенческими паттернами. На мой взгляд, к единству стремиться не нужно. Не нужно объединять необъединимое. Бесполезно и вредно.
Вспомним историю с Вавилонской башней — ее строителей, чтобы они не смогли сообща ее достроить, разделили языковыми барьерами. И типа мораль этой истории: найти общий язык – и есть панацея. Одним из вариантов развития этой истории является создание искусственного, универсального языка - эсперанто, который тем не менее навсегда остался мертвым языком, которым никто не пользуется. Человечество пошло другим путем - учить иностранные языки, интересоваться Другим. Таким образом, не нужно создавать единое общество, нужно, чтобы группы внутри общества продолжали свое уникальное и неповторимое существование в коммуникации, учитывая ценности друг друга и в диалоге друг с другом (это, кстати, решит вопрос о проблемах ассимиляции эмигрантов).
Роль экспертов
Не нужно создавать в рамках общественного договора единую систему целей и ценностей для общества, государства, бизнеса, региональных элит. Наоборот, следует у всех участников договора выяснить их цели и дальше путем переговоров согласовывать эти цели друг с другом. И тут очень важна роль переводчиков, коммуникаторов, которые одновременно связывают несколько групп, помогают им договориться. И тут всплывает еще одна важная составляющая для полноценного общества – «независимые эксперты». Без них общество слепое. Ну как москвичам бороться с убийственным генпланом, если бы на их сторону не стало два десятка экспертов, профессионально оформляющих общественный интерес.
Если вспомнить, как строилось обсуждение в рамках Пермского экономического форума, как мне кажется, крайне важно то, что группы - власть, общество, бизнес, регионы - не искали единый интерес, все начиналось с позиционирования собственных целей и интересов, и лишь затем наступал этап коммуникации. По сути, форум выполнил экспертную функцию, донеся до ключевых участников диалога позиции остальных. По итогам обсуждения, была произведена попытка найти общее, подходящее всем, сформулировать программу действий, которая учитывала бы интересы каждой из групп.
Культурное достояние всем
Общественный договор — универсальный инструмент, который может помочь определить список общих вещей, доступных всем не зависимо от пола, образования, возраста, места проживания, зарплаты, национальности и пр. - образование, медицинские услуги, разнообразный досуг, бесплатная информация и пр. Это очень важная, по-моему, составляющая скрепляющая общество – список общедоступного. То без чего человек не может как без воздуха.
В Перми особенно ярко процесс реализации общественного договора, мы видим в области культурной политики, несмотря на не прекращающиеся дискуссию и даже в чем-то конфликтную обстановку (на самом деле оживленность дискуссии есть показатель качества и глубины проводимых изменений, любой модернизационный проект вызывает горячие дебаты).
Мы ратуем за то, чтобы культурное достояние (мировое) было доступно всем и пытаемся проводить в жизнь этот пункт, поэтому мы, например, привозим сюда китайских художников латиноамериканских музыкантов, уличные театры из Европы и делаем культуру доступной практически для любого пермяка.
В нашей конституции это прописано как право гражданина России. Но в реальности приобщиться к мировым ценностям могут лишь жители Москвы и Петербурга, а также состоятельные россияне, которым по карману поездки в мировые культурные центры. На протяжении 300 лет культурная политика в Россия строилась по принципу сверх-централизации, культурная жизнь была только в столице, что вело к деградации территорий, к истощению слоя творческих людей в регионах.
Однако общественность внесла коррективы в планы региональной власти:
Изначально в Перми во главу угла ставилась задача насытить городскую среду культурными событиями, чтобы люди имели более разнообразный досуг и им было, где достойно проводить время после работы. Через некоторое время выяснилось, что цель в такой формулировке общественность не устраивает. В итоге переговоров мы пришли к формулированию системы целей - к насыщению досуга добавились - формирование пермского культурного наследия и благоустройство городской среды. Все это родилось в процессе диалога и по большому счету обогатило нашу стратегию. Но главное, вовлекло в культурные проекты множество людей. Так белые Ночи в Перми (месячный фестиваль) создавало 2,5 тысячи людей. Ни одна продюсерская компания и ни одна госструктура такой потенциал собрать не смогла бы.
Общество обладает важнейшим ресурсом - вниманием и собственным свободным временем, которое оно готово отдавать, если разделяет цели власти. Ради этого ресурса власть должна собственно идти на общественный договор.

2011 год, часть 12